Журналист о первом опыте охоты: убив, стал ближе к природе

Охота — занятие, вызывающее споры. Для одних горожан это азартное хобби, для сельских жителей — способ добыть еду. Корреспондент 29.RU Антон Данилов попробовал себя в роли охотника и поделился впечатлениями.

В прошлом году Антон Данилов впервые отправился на охоту. Раньше он не мечтал о ружье и не хотел убивать зверей, но возможность научиться промыслу у опытных охотников из архангельской глубинки оказалась сильнее. Желание освоить новое перевесило любовь к живому, и репортеру пришлось «запачкать белое пальто».

Получить лицензию оказалось просто: медкомиссия, обучение, экзамен. Достаточно заплатить и постоять в очередях, чтобы разрешили купить оружие. Данилов удивлен, насколько легко это сделать при строгих российских законах.

Он приобрел старенький ИЖ-27 в комиссионном магазине. Ружье было потрепано жизнью: треснутый и проклеенный приклад, стертая краска на стволах, ржавчина на механизмах, сточенный боек верхнего ствола — оно не всегда пробивало капсюль. Это придавало ружью аутентичность; царапины казались хранителями опыта и мудрости старого охотника.

Ремонт ружья доставил удовольствие, особенно потому что оказался несложным. Запах масла, железа и пороха. Журналист признается, что, возясь с ружьем, чувствовал себя героем старых боевиков, которые смотрел с отцом.

Первой добычей стал гусь. Его пришлось ждать несколько дней. Они жили в самодельной хижине на болоте, топили печь, ели консервы, а ранним утром отправлялись в сторожки — укрытия, маскирующие от пролетающих птиц.

Поначалу птицы летели высоко, стрелять было бессмысленно. Долгие часы он сидел наедине с собой, слушая крики жаб и вой ветра. Без связи, спешки и новостей. Он физически ощущал, как уходят тревоги, голова прочищается. В сторожке нельзя делать резких движений, поэтому охота напоминала медитацию.

Гусь появился неожиданно сбоку. Он был один. Выстрел получился почти без прицеливания. Птица упала неподалеку. Нахлынули эмоции: азарт, волнение, радость, а затем жалость. С утиханием адреналина пришло осознание, что он отнял жизнь.

Больше всего он боялся, что гусь выживет и придется его добивать. Этого не случилось.

Вечером на пеньке он щипал перья и пытался разобраться в чувствах. С одной стороны, он пошел в лес и добыл еду. С другой — убил и разделывает несчастное животное.

Тогда на болоте он решил, что это честнее: человек ест много мяса, если не вегетарианец, и в промышленных масштабах убивают коров, свиней, кур — чаще не сам. Чтобы сварить суп в городе, не нужно рубить голову и потрошить, эту работу уже сделал кто-то другой, и многие не задумываются, сколько существ съедают. А человек убивает много.

Добыв и приготовив животное самостоятельно, без посредников, он парадоксальным образом стал ближе к природе. Теперь, глядя на филе в магазине, он вспоминает, что оно бегало и жило, оттого стал трепетнее относиться к еде. Мысль о масштабах убийства тревожит, но это природа.

Руководствуясь такими размышлениями, он продолжил охотиться и стал меньше упрекать себя за «кровавые навыки». Возможно, в голодные годы они пригодятся по-настоящему.